Рассказ

Шестьсот семьдесят три. 
Новоуральск. Холодный день холодной осени. Водопады и ковры листьев. Прохожие в трауре. Черное пальто, черные брюки, черные ботинки, черные перчатки. В трауре... 
Тысяча двести тридцать семь. 
Темнота. Фонари не горят. Дома пустуют. Люди на улице. В трауре... 
Тысяча пятьсот десять. 
В трауре... А есть ли они вообще? Люди? Не знаю. Не знаю - не вижу. Чувствую. Чувствую холод. 
Но не может же так длиться вечно! Надо что-то придумать. И - придумываю. Все это - только сон. Я сплю. Потому что такого холода, такой темноты, словом, такого ужаса просто не может быть. И поскольку любому, даже самому долгому, сновидению срок - три минуты, не более, значит, я не успел замерзнуть. Даже во сне. 
Стоило лишь убедиться - холода как не бывало. 
Две тысячи семнадцать. 
Две тысячи шестьсот девять. 

Ошибался. Это может длиться вечно. Это не сон. Не чувствую. Не чувствую холод. Не чувствую ничего!
Две тысячи восемьсот семнадцать. Сбился.
Один. Два. Три...
Чувствую. Чувствую тепло. Вижу свет. Слышу:
- Привет. Наконец-то ты...
Шестьсот семьдесят четыре.